Я помню, как впервые взял iPad на вершину маяка в штормовую ночь: горизонт был слипшимся швом воды и неба, а ветер словно пытался стереть все линии. Я сидел в крошечной комнате с окошком, которое дребезжало от порывов, и думал о том, что привычные приёмы карандаша и бумаги бессильны перед этим объемом влажности и света. В руке — стилус, под пальцами — экран, и рядом — стопка мокрых заметок, которые не сохранили соль и шум так, как хотелось бы.
С тех пор пленэры стали другим делом: я учусь переводить не только форму, но и состояние — ту самую холодную и солёную фактуру, что цепляется за одежду и губы, за рёбра зданий и отражения в лужах. Иногда не хватает одного мазка, иногда нужна комбинация слоёв, текстур и режимов наложения, чтобы экран
